На информационном ресурсе применяются рекомендательные технологии (информационные технологии предоставления информации на основе сбора, систематизации и анализа сведений, относящихся к предпочтениям пользователей сети "Интернет", находящихся на территории Российской Федерации)

ДРУГИЕ(они среди нас)

135 подписчиков

Женщина-рентген: 32 года спустя Часть 2


— С кем-то из известных политических деятелей у вас сохранились теплые отношения?


— С такими людьми особого общения быть не могло. На аудиенцию мне отводилось 10—15 минут. Только с Виктором Черномырдиным мы нашли общий язык. Я приехала к нему на дачу в 5 часов вечера. И задержалась до 4 утра. А еще я очень благодарна министру обороны СССР Дмитрию Федоровичу Устинову.

Дело было так. Меня часто просили нелегально посмотреть кого-нибудь из пациентов кремлевской клиники. Имена больных не называли. А в то время по телевизору мало кого показывали, в лицо я почти никого не знала. Мне выписывали пропуск, я проходила в больницу — а там все на одно лицо, в одинаковых халатах. И вот привели меня к Устинову. У него были серьезные проблемы с ногами и сосудами. Я посмотрела его, руками обезболила коленки. Он рассказал мне о своих детях, и тут я не выдержала. Разрыдалась. В то время моего сына отправили служить в Афганистан, и я ничего не знала о его судьбе. Устинов нахмурился и сказал: "Ваш сын будет дома 16 октября”. Это я позже узнала, что беседовала с министром обороны. Проходит полтора месяца после нашей встречи. На календаре — 16 октября. Я уж думать забыла о том разговоре. И вдруг в 5 утра звонок в дверь… Сын вернулся…  


— Но ведь прежде чем обслуживать членов политбюро, надо было как-то зарекомендовать себя?  


— Лучшие рекомендации мне дал Юлиан Семенов. Нашу встречу с писателем организовал начальник 9-го отдела КГБ в ялтинской гостинице "Интурист”. Помню, сели мы друг напротив друга. Он разделся до пояса. Я начала его смотреть. Рассказала о его давлении, о проблемной правой почке… Он усмехнулся: мол, тебе врачи про меня поведали. И только когда я сказала ему о шраме ниже пояса, он напрягся: "Об этом никто не знал”. Потом я смотрела его дочерей. Рассказала, что у одной были прооперированы вросшие ногти. Выявила и другие заболевания. Позже мои слова подтвердили диагносты американских клиник. После этого мы подружились с Семеновым. Он даже посвятил мне роман "Аукцион” и назначил аудиенцию с патриархом Пименом.  


— Насколько я знаю, вы смотрели и генерала Романова?  


— Да, меня возили в клинику Бурденко. Но с Романовым изначально была безвыходная ситуация. Я смотрела Раису Горбачеву и чету Миттеран. Общалась с Эммануилом Виторганом и Аллой Балтер, с Вилли Токаревым и Игорем Крутым, Костей Райкиным и Петросяном. Господи, про всех рассказывать — и недели не хватит.  


— С такими знакомыми вы должны были стать миллионершей!  


— О чем речь! Я даже билеты до Москвы покупала на собственные средства. Денег за лечение никогда не просила. Дадут — хорошо, нет — не надо. Даже сейчас, когда меня спрашивают: "В чем вы нуждаетесь?” — я отвечаю: "Да ни в чем”. А ведь мне даже дом отапливать не на что. По инвалидности я получаю 210 гривен — это 23 доллара. Плюс минимальная пенсия капает — 630 гривен — столько получают люди, которые никогда не работали. А я ведь столько лет лечила людей! В прошлом году ко мне приезжал советник Ющенко, обещал позаботиться о прибавке к моей пенсии. Обманул. Забыл про меня. Хорошо, дети помогают. Сама бы я не выжила на эти гроши. А мужа я давно схоронила.


— В 90-е годы многие целители зарабатывали сумасшедшие деньги, собирали стадионы, выступали по телевизору, заряжали воду…


— Мне тоже предлагали зарабатывать деньги таким образом. Чумак предлагал сотрудничать. Но я могу только индивидуально смотреть человека. Кашпировский в одном интервью обозвал меня "прибабахнутой током”. Я не в обиде. Скажу вам как на духу: я преклоняюсь перед его даром. Он человек будущего. Кашпировский обладает силой, которая еще не изучена, тут даже разговора нет. Он не шарлатан. Я с ним даже тягаться не могу. Вот только ему нужно держать себя под контролем. Со славой бороться надо…  


— Что вы можете сказать о болгарской целительнице Ванге?  


— До Ванги я так и не добралась. У меня было приглашение одновременно от нее и от Раджива Ганди. Я предпочла поездку в Индию. Что я хочу сказать о Ванге… Люди много придумывают. Журналисты пишут о ней, чтобы заработать себе на хлеб. Известно, что бедную женщину просто эксплуатировали. Она не знала русского языка, работала с утра до ночи, и никто не интересовался — сыта ли она, здорова ли. Расул Гамзатов рассказывал мне, что Ванга посоветовала ему спрятать рукописи на даче. Он так и сделал. Рукописи все сгорели. Моя знакомая вспоминала, что на прием к Ванге выстраивались огромные очереди. Когда она подошла к ней, целительница пробубнила два слова на болгарском языке и замолчала. Моя приятельница даже не успела понять, что сказала Ванга, как поступила команда от ее помощников: "Следующий”. Просто вовремя нашлись умельцы, которые научились делать бизнес на целительнице.  


— Юлия Федоровна, как к вам относились коллеги?  


— Однажды ректор Донецкого института искусственного интеллекта Анатолий Иванович Шевченко пригласил меня выступить перед светилами в области аномальных явлений. По окончании мероприятия ко мне подошла одна знаменитая колдунья и шепнула: "Вы скоро умрете, на вас проклятие”. Потом обратился какой-то старик: "Я сделаю так, что вас парализует”. В тот день я еле добралась до дома. Доползла до кровати, и у меня отнялись ноги. Я ведь всю жизнь, пока лечила, была гонимая. Ко мне приезжали монашки, срывали двери с петель, на мне обрывали одежду. Однажды меня чуть не облили кислотой, чудом избежала автокатастрофы.  


— Зато вашим детям и внукам наверняка не нужны врачи?  


— Деточка, в том-то и беда — я совсем не вижу своих близких. Не дано мне это. Я общалась со многими старцами, мне говорили, что настоящий целитель не может видеть родных. Наверное, это и не нужно. Иначе можно сойти с ума. А еще я себя не вижу. Мне кажется, у меня нет ни желудка, ни печени, ни сердца.  


— Кто из пациентов запомнился больше всего?  


— Однажды ко мне пришла семейная пара, которая не могла зачать ребенка. Причину не могли выявить много лет. Я посмотрела мужчину, оказалось, у него стопроцентная неподвижность спермы из-за удара тупым предметом в область паха. Я сделала ему обработку, и вскоре у них родился сын.  


В 80-е годы в институте травматологии я познакомилась с женщиной. Она лежала без движения. Мы разговорились. Оказалось, ее избил муж, случился разрыв седьмого шейного позвонка. И теперь она вынуждена остаток жизни провести в кровати. Я посмотрела ее. Гляжу, а у нее защемление нерва, нет разрыва. Посоветовала ей хорошего массажиста. Через полтора месяца она уже сидела, а через полгода ее выписали. Это была поэтесса Надежда Сташевская. В советское время врачи часто ошибались с диагнозом. 
Например, моей знакомой Галине Раденко, врачу-педиатру из Макеевки, поставили диагноз — рак желудка. После моего сканирования выяснилось, что у нее диафрагмальная грыжа, которая вызывает жуткие боли в желудке. Ее прооперировали. 24 года прошло с тех пор. Она жива и здорова.  


— По всей стране часто проходят слеты людей-рентгенов. Вы были хоть на одном?

— Нет, я ни разу не ездила. Да и зачем? Сейчас российские газеты много пишут про 12-летнюю девочку из Мордовии, которая ставит диагнозы людям. Но ведь для этого нужно получить медицинское образование. Я много лет отдала тому, чтобы полностью изучить анатомию человека. Однажды к этой девочке пришел известный футболист. "Какое колено у меня травмировано?” — спросил он. "Правое”, — не задумываясь ответила девочка. Мужчина ушел. У него не были травмированы колени. Зато недавно этой девчушке с мамой подарили квартиру в Москве, приставили к ним личную обслугу, а за прием 12-летний ребенок берет 50 тысяч рублей. Я же еще в советское время умоляла выделить мне комнатку в столице. Меня даже возили на Чертановскую улицу, показывали предполагаемую квартиру, обещали оформить документы. Но дальше разговоров дело не пошло… А просить, настаивать я не умею.

Картина дня

наверх